Из соседней комнаты доносится тихий плач. Как будто обиженная нечаянным прохожим маленькая собачка скулит…
Заходим. В кроватке лежит девочка. Глаза в потолок. И скулит. Именно скулит, тихонько, всхлипывая от боли.
Рядом сотрудник. Гладит по руке. Я спршиваю:
- Почему она плачнт?
- Болеет,- отвечает мне сотрудник. - Температура у нее.
-Нурофен дали?,- уточняю
-Нет, медсестру ждем.
-Ну может ее на руки взять?
Воспитатель смотрит на меня как на сумасшедшую. В разговор велючается второй воспитатель, или санитарка. Запуталась я в их должностях.
-Кого ???,- строгим басом спрашивает вторая.
- Ребенка,- отвечаю.
-Ну мы ворочаем их,- парирует вторая.
И тут я не выдерживаю.
-Ворочают навоз в сарае! А это ребенок! Его берут на руки и гладят, целуют, успокаивают.
-Ну может я не так выразилась,- пожимает плечами вторая,- переворачиваем мы их.
-На руки берете?,- уточняю я
-Кого?- снова не понимает меня воспитатель.
Это все, что вам нужно знать о тех, кто работает в пансионате для детей- инвалидов!
А девочку мы все- таки перевернули со спины на бочок, и когда переворачивая, прижали к груди, она немного успокоилась и уже не скулила, только всхлипывала. И оказалось, что она обкакалась и когда ей заменили памперс, немного успокоилась. Медсестру мы, кстати, так и не увидели. Как и любви к детям, заключенным пожизненно и без вины виноватым.
И отчаяние охватывает и безысходность, потому что понимаешь: любовь и эмпатию невозможно воспитать. Это или есть или нет. Но ведь своих детей они любят? И берут на руки, даже просто так, без причины. И уж точно не «ворочают»…
